Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

как можно больше времени, а потом уже по необходимости — требовался все более тщательный и профессиональный уход, процедуры, перевязки… Когда отца не стало, Саша снова появлялся дома совсем редко, потому что практически жил в больнице: работать было совершенно некому, и иногда он сутками не выходил из операционной, а потом, без сил свалившись на кушетку в ординаторской, спал мертвым сном до следующего дежурства, которое частенько наступало через двенадцать часов. Конечно, так было не всегда, но даже когда у него было свободное время, он проводил его то у друзей, то у каких-нибудь девиц, потому что молодость брала свое… Дома он бывал мало. Да и Катины окна напротив — непреходящая, неизбывная боль — нет-нет, да притягивали к себе его взгляд, и тогда Корольков грустнел, замыкался и старался как можно быстрее уйти, уйти подальше от этих воспоминаний, которые не становились от времени менее жгучими, менее ранящими. Правду говорят, размышлял он многие годы спустя, время не лечит, а просто учит жить с болью.

Поэтому Вовкина квартира стала для него неким убежищем от себя самого, от собственных воспоминаний и мыслей. В своей квартире он навел тогда идеальный порядок, налил в плоскую миску воды и поставил ее внутрь пианино. Отдал второй комплект ключей тете Клаве и с тех пор навещал квартиру изредка. Пару раз в месяц, а то и реже, хотя жил в соседнем дворе. Так было проще, морально проще: вроде бы и жил он в привычном и знакомом с детства месте, и друзья-подруги все были рядом, и школа родная, и стадион, и «Березовая роща», где часто бегал по утрам, а все равно не видел каждое утро и каждый вечер Катины окна напротив, за которыми, он был уверен, живут теперь другие люди, совсем чужие, и от этой мысли становилось еще грустнее.

Сначала Сашу немного напрягала эта конкретика: ну что, когда мы с тобой увидимся в следующий раз? И нужно было договариваться точно, минута в минуту, так, чтобы оба были свободны, а ведь экспромтом было бы лучше, гораздо лучше, и эмоции бы зашкаливали, и кровь кипела. Но — или так, или никак, пришлось выбрать вариант с запланированными заранее свиданиями, потому что с Эллой ему было… «А как мне было с Эллой? — вспоминал он много лет спустя их роман. — А спокойно мне с ней было и хорошо». Сначала он вел игру их бурных ночей и вечеров, а потом вдруг почувствовал, что не нужно. Элла прекрасно знала, чего она хочет от мужчины, и Саше не приходилось что-то выдумывать и задаваться вопросами на тему: а понравится ли ей это? А что, если я… Элла сама давала понять, что он должен сделать для нее, и это было для него ново, интересно и захватывающе. Что она придумает на этот раз, гадал он иногда, а потом только с удовольствием исполнял ее желания.

Они много говорили, и почему-то Саша не боялся рассказать ей какие-то вещи, которые ни за что не рассказал бы другим женщинам. Ну хотя бы то, что квартира, в которой он жил — не его. И что в своей собственной квартире он не живет, потому что слишком ранят воспоминания об ушедших родителях и о детстве, которое было счастливым.

— Мы с тобой сходим туда, обязательно, — пообещал он как-то Элле и обещание свое выполнил.

Да собственно, выполнил он его уже в следующую их встречу. Стоял июль, ночь была жаркой и светлой, и они вышли на балкон покурить. Была пятница, назавтра ни ей, ни ему не нужно было на работу, и они расслабились, выпили немного, и их потянуло на приключения.

— Саш? — позвала Элла. — А давай пойдем с тобой гулять?

— Прямо сейчас? — удивился он.

— Ага! Пройдемся немного, подышим…

— А ты не боишься привести «хвоста»? — он постоянно глумился над ее страхами, что они будут застигнуты ее коллегами, и что обо всем тут же доложат мужу, который, она почему-то была в этом уверена, оставил соглядатаев на время своей кавказской командировки.

— Нет, не боюсь, — решительно ответила Элла. — Кому мы нужны?

— Гляди-ка, девушка, как вы осмелели! — воскликнул Корольков. — Ну пойдем.

Он-то как раз был уверен, что они со своим романом точно никому не нужны, чтобы за ними следить. Это уж так, думал он, если случайно кто-то увидит нас вместе, да и то всегда можно придумать на ходу какую-нибудь легенду.

Они оделись и вышли из подъезда. Во дворе было пустынно, как и во всем городе — многие были на дачах или в отпусках.

— А пойдем-ка сходим ко мне! — вдруг сообразил Саша. — Вот и посмотришь, где я вырос.

— И правда, пойдем, — обрадовалась она.

Он потом сильно пожалел, что привел Эллу в свою квартиру. Она вела себя деликатно и только попросила показать его детские фотографии. Но Саше было как-то по-особенному больно и горько: вот — я, думал Корольков. Вот Катины окна, за которыми ее нет. И вот другая женщина со мной. Умная, красивая, интересная и искренняя, но не моя. Не моя не потому, что замужем. Нет. Не моя. Это трудно было объяснить даже себе самому, ведь все ушло, Кати нет и не будет в его жизни, он понимал это, но испытывал чувство вины перед ней, иррациональное и от этого еще более сильное и растравляющее душу, как будто он изменял ей. И перед Эллой он тоже испытывал вину, ведь она была совершенно ни при чем.

Он вздохнул и достал несколько семейных альбомов:

— Эл, давай их возьмем с собой и пойдем уже? Я тебе все покажу там, у себя, ладно?

— Хорошо, — она немного удивленно, но, как ему показалось, понимающе посмотрела на него. — Конечно.